Духовно-нравственный идеал осетинского народа

olen

Школа-студия Ларисы ФИДАРАТИ

 

Центральная Осетия является родиной уникальной, самобытной куль­туры, которая вызывает закономерный интерес во всем мире. Чарую­щие своей сакральной глубиной сказания о Царциата, о Нартах, о Даредзанах являются художественным воплощением духа, мудрости и исторического бытия народа. Безупречные в художественном отношении бронзовые изде­лия кобано-тлийской культуры — зримое свидетельство духовнотворческих достижений сотворившего их народа.

На многих бронзовых предметах Кобана и Тли (топорах, поясных пряж­ках, налобных повязках и др.) часто встречаются орнаментальные мотивы и зооморфные образы (змеи, олени, кабаны, волки, птицы и т.д.) близкие аналогичным мотивам в скифском искусстве.

«Всюду на изделиях кобанских и тлийских мастеров изображение жизни, движения, динамики как в самой символике, так и в состоянии животных, притом во всех трех сферах космоса: верхней — солярные знаки, средней — зве­ри, животные, и нижней — змеи, рыбы и т.д.». Так космические представления древних мастеров отображали модель мира. Излюбленным художественным образом кобано-тлийцев и скифов был олень — одно из самых почитаемых и священных животных. По своей семантике образ оленя является марке­ром мирового древа, иногда заменяя его, он также является солярным сим­волом. Иными словами, зооморфные изображения на бронзовых изделиях Взгляд на изображения животных, как на зооморфный код, как на своеобразный изобразительный текст разделяют сегод­ня многие исследователи: Раевский Д.С., Бессонова С.С., Гуляев В.И., Кузьми­на Е.Е., Мартынов А.И., Хазанов А.М., Яценко И.В. Кобано-тлийский олень се­мантически обозначал не только уровни древнего космоса, но и энергетические уровни в теле человека.

А.А. Бахтин отмечал: «Вселенная как бы собрана в теле человека во всем сво­ем многообразии; все ее элементы как бы встречаются и соприкасаются в еди­ной плоскости человеческого тела». По авторитетному мнению Ю. Лотмана «кон­структивная природа искусства делает его особым и исключительно совершен­ным средством хранения информации. Произведения искусства могут увеличи­вать количество заключенной в них ин­формации».

Какую же скрытую информацию могут поведать нам кобано-тлийские олени? Ведь смысл древних изобразительных текстов был ясен людям того времени, владевшим «языком» этих текстов, но понятен ли он нам, пользующимся иным языком? На топориках, поясах, поясных пряжках мы видим изображение странно­го оленя «на цыпочках», он словно парит в воздухе.

Образ повторяется слишком часто, это исключает случайность, и что интерес­но — тот же образ дублируется в скифской пластике. В репертуаре скифского звери­ного стиля целая галерея образов оленей с необычной линией ног, словно стоящих на пуантах.

Скифологи считают, что ключ к тайнам загадочной образности древних художни­ков безвозвратно утерян. Но в случае с оленями на цыпочках семантика образа проясняется через мифологию, ритуал, хореографическую культуру и язык. Если один и тот же образ многократно дубли­руется в культуре народа, может ли он оставаться «молчащим»? Замечено, что ареал кобано-тлийской культурно-исто­рической общности совпадают с ареалом распространения Нартовского эпоса.

В мифологии осетин герои во многих сюжетах ранят стрелой белых или золо­тых оленьих, которые оказываются об­разами Богини-матери, впоследствии их будущими женами. В эпических текстах не только дан образ идеального челове­ка, но и указываются пути и средства до­стижения человеком такого идеального состояния.

Нарт Сослан исполняет виртуозный танец на носках на краю священной чаши Уацамонга и выигрывает право женить­ся на прекрасной дочери Челахсартага. В другом сказании он гонится за золотой самкой оленя, которая оказывается доче­рью солнца и требует от Сослана выкуп оленями. Здесь надо отметить, что чаша Уацамонга является средоточием жизни нартовского общества, она парящая выявительница истины и священный атри­бут Богини..

Еще одна нартовская красавица Косер, живет в летающей башне, и только стрела нарта Сослана смогла долететь до нее. Красавица Акула живет во дворце из меди на острове. Три раза в день она разъезжала по небосклону. Лучшие нарты собрались на вершину горы Уаза на симд, чтобы оказаться на виду у нее. Но своен­равная красавица остановила свой выбор на идеальном Батрадзе.

Нарт Урузмаг проигрывает в споре своей жене, мудрой Шатане и с риском для жизни добывает для нее золотого оленя. Нарт Хамыц отправляется на охо­ту, убивает белого оленя и женится после этого на небесной красавице. У юного нарта Ацамаза прекрасная Агунда требу­ет за себя выкуп в 100 оленей. Ацамаз играет на волшебной свирели и танцует на носках перед башней неприступной красавицы. Итак, в мифологических тек­стах выявляется связь танца на носках выдающихся нартов, божественной жен­щины, всегда сияющей неземным светом, и белого или золотого оленя.

Танец на носках запечатлен на скиф­ских золотых изделиях, тысячелетия на­зад скифы исполняли его также как сегод­ня их потомки. Связь мужчины с образом благородного оленя в осетинской тради­ции настолько сильна, что в языке до на­стоящего времени сохранились устойчи­вые словосочетания:

«О стройном, с горделивой осанкой муж­чине говорят: Саджы фисынтыл амад».

О достойной молодежи: нæ сагсур фæсивæд».

Высокая похвала для мужчины — саг лæг. На вопрос: как ты живешь?» — от­вечают «Саджы хуызæн» (жив здоров как олень).

До сих пор новорожденному желают, чтобы он был похож на олененка от луч­шего оленя.

Охотником желают: Саг амар.

Некоторые племена древних герман­цев тоже назывались по именам животных. Было среди них племя под названием «Молодые олени».

Здесь уместно вспомнить антропо­морфные персонажи с оленьими рогами на скифских и кельтских изделиях, а так же зооморфные воплощения Будды и Христа как Золотого Оленя. Если мы рас­смотрим осетинскую хореографическую культуру, то и здесь мы увидим тот же об­раз-символ мужчины-оленя на цыпочках. Молодой мужчина с осанкой благородно­го оленя вытанцовывает акт творения в танце «Хонга» на носках, приглашая на танец-мистерию не простую девушку, а ипостась Великой Богини.

За рубежом «Хонга» окрестили тан­цем богов, а осетинский «Симд» отделом культуры ЮНЕСКО был признан благо­роднейшим танцем в мире. Еще сегодня на осетинских свадьбах можно услышать пожелание невесте родить семь сыновей и одну синюю девочку (многие заменяют на синеглазую). Этот факт сильно озадачил в свое время Евгению Пчелину, которая не смогла найти объяснения образу синей девочки.

Осетинская народная традиция по­мимо очевидного смысла, сохранила древний сакральный текст, обозначенный цветовым кодом. Семь цветов спектра, расположенные в виде семиярусной баш­ни, заканчиваются сине-фиолетовыми цветами.

Исследователям внутреннего мира человека много веков известно, что че­ловеческое тело подобно семиэтажной башне. Индийские философы называют семь энергетических центров человека — чакрами. Каждому уровню башни, начиная с нижнего и до самого верхнего, соответ­ствует все более расширенное состояние осознания. Поэтому семь сыновей и синяя девочка — это башня жизни, хозяйкой ко­торой является божественная дева-пти­ца-синяя девочка. Вспомним, что дети нартов появлялись на свет в нижнем ярусе башни (красный цвет спектра). Скифы использовали красную посыпку в своих захоронениях, символически обозначая зону нового рождения. Молодой невесте желают гармонии и совершенства. Даже национальный женский костюм по мнению замечательной исследовательницы на­родной культуры Риммы Сохиевой пошит с учетом знаний об энергетических цен­трах человека, где каждый из 7 уровней отмечен какой-либо деталью декора.

Святому Сæры зæд посвящались 7 ма­леньких лепешек. Столб, у которого стоя­ла невеста орнаментально оформляется в виде 7 кружочков с крестами. С учетом сказанного, становится понятно, почему нартовская героиня Шатана поднимается на 7 ярус башни, чтобы посмотреть в свое небесеное зеркало. Она поднимается на духовные уровни.

Почему красавица Косер живет в лета­ющей башне, а прекрасная Агунда в баш­не на Черной горе и т.д. (Попутно можно заметить, что и греческая богиня Афина была рождена из головы Зевса (7 ярус) и выкрашивалась греками в синий цвет, и что некоторые скифские племена окра­шивали волосы в синий цвет). В восточ­ных духовных практиках энергетические центры человека символически обозна­чаются образами животных, а даосская трансовая практика, связанная с левита­цией, называется «Олень на цыпочках».

В Индии во время обряда Ашвамедха (жертвоприношение белого коня) поются гимны, где у коня оленьи ноги и он может летать. В святилище Дигори изæд оленьи рога уложены на специальном помосте и кажутся парящими в воздухе.

На скифских бронзовых зеркалах часто можно встретить изображение оленя на цыпочках или целую композицию, ко­торая идеально воспроизводит древнюю сакральную формулу гармонии. Уникаль­ное бронзовое зеркало из коллекции Фро­лова П.К. с оборотной стороны украшено фигурами пяти оленей и горного козла, расположенными по кругу. Изображения выполнены контурной выпуклой линией и отличаются простотой и вместе с тем из­яществом. Ученые предполагают, что « в этой зооморфной композиции выражена календарная символика и идея циклично­сти, движения по кругу, и связанная с этим закономерность повторяемости». Но дан­ное предположение ничем не аргументиро­вано. Оно не поясняет, почему на зеркале изображены именно эти животные, и поче­му 5 оленей и один горный козел, и почему олени на цыпочках? Однако, вся изящная композиция, представляющая из себя изо­бразительный текст, легко прочитывает­ся с помощью языка символов. Древний художник изобразил движение энергии в башне жизни, в человеческом теле.

Горный козел — распространенный символ порождающей, сексуальной энер­гии. Пять оленей на цыпочках-символы солнечной энергии, обозначают энерге­тическую циркуляцию в человеке и все вместе маркируют собой шесть уровней семиярусной башни. А само зеркало сим­волизирует 7-ой, высший энергетический уровень, уровень чистого духа. Зеркало в древних традициях символизирует исти­ну, мудрость, самореализацию, высший интеллект, отображенный в Солнце, про­светленный ум.

Изображение оленя на высоких риту­альных головных уборах скифов выра­жает ту же идею духовно-нравственного совершенства. Генетическое родство кобано-тлийских и скифских оленей на цы­почках очевидно.

Есть еще одна потрясающая деталь, которая объединяет эти образы. Это изо­бражение птицы у ног оленя и птичьи головы, которыми заканчиваются оленьи рога. И это еще один удачно найденный образ для передачи движения энергии в теле космического животного и в теле человека.

Можно вспомнить изображение сража­ющегося Ахиллеса на античной вазе, у ног которого древний художник поместил пти­цу, и шумерского героя Гельгамеша рядом с оленем на цыпочках и птицей под ногами. Оба они выдающиеся герои, победители, которые смогли укротить не только внешних врагов, но и свои собственные хтонические энергии. Они оба олени на цыпочках-необыкновенные, люди достигшие духовных высот. Следовательно, информационный код «олень на цыпочках» в системе зоо­морфных превращений может читаться как трансформация энергии от хтонической к духовной, как внутренняя алхимия.

Выдающиеся достижения Кобано-тлийских мастеров в области материаль­ной культуры, непревзойденные художе­ственные изделия, стоящие на уровне произведений высокого искусства, были бы невозможны без питавшей их культу­ры духовной. Героический дух эпохи порождает идеал мужчины-воина, воспеваемый в эпических песнях. Героическое начало, пронизывающее весь Нартовский эпос, запечатлено в произведениях материаль­ной культуры.

Жизненный путь человека в традицион­ном обществе мыслился как непрерывное движение по пути духовно-нравственного совершенствования. В пантеоне осетин самое видное место, после Верховного Бога, занимает патрон жизненного, духов­ного пути — Уастырджи. Его постоянный эпитет — Золотой. По легенде ему посвя­щали золоторогого Оленя. Небожитель появлялся на крылатом трехногом коне. Архаичное мировосприятие «основыва­лось на представлениях о движении, ци­кличности и развитии, переходя от одного состояния к другому и амбивалентности образов». Все это нашло отражение в ис­кусстве символов, в изящном языке худо­жественных образов, которые можно рас­сматривать как изобразительный текст. Изображались не конкретные животные, а носители определенной идеи-энергии. Взгляд некоторых исследователей на изображение животных как на пережитки тотемизма или как на культ этих животных не приближает нас к тайне зооморфного кода древних мастеров. По мнению А.И. Мартынова «символизм в искусстве со­ответствовал символизму в мышлении, иначе все эти образы искусства (олень, баран, змея, кабан…) не были бы понятны и не могли бы выполнять свои функции. В большинстве своем это предметы, об­ладающие определенными коммуника­тивными качествами, они несли в себе идеи, понятные всему обществу». Образы искусства более информативны, чем об­разы описательные.

При взгляде на образ оленя «на цыпоч­ках» древний человек считывал весь симво­лический текст, видя в нем зооморфный образ совершенного человека, достигшего духовно- нравственной гармонии, идеал, к которому должен был стремиться каждый мужчина, что­бы иметь право на божественную женщину и достойное потомство.

Разработанный до мельчайших де­талей анатомический код, предполагал символическую связь ног человека и его зооморфного воплощения с высшими уровнями сознания. В одном из текстов Нартиады Шатана шьет штаны с тремя шта­нинами. Ж. Дюмезиль считал этот эпизод смеховым. Но в гимнах Ригведы верхов­ный бог Брахма называется трехстопным. Ведические гимны прямо указывают на связь трех состояний сознания Брахмы с его трехстопностью. В кельтском и грече­ском искусстве мы встречаем тот же мо­тив — трискелион — символ динамической энергии.

Символический язык эпических ска­заний средствами анатомического кода передал знания о высших уровнях созна­ния. В эпосе это чувяки, поднявшиеся на макушку дерева, или крылатые сандалии, с помощью которых герой выбирается из низшей зоны мироздания. «Олень на цы­почках» на бронзовых и золотых издели­ях кобано-тлийцев и скифов — это золотой олень Нартиады, чистая божественная энергия, это идеальный человек, которо­му подвластны высшие уровни сознания, контролирующий свои эмоции и желания, храбрый воин (прежде всего духовный воин), это уæздан, человек, проявляющий исключительное благородство.

Этот идеал, запечатлен в эпических песнях осетин, в образах лучших героев. В нартовском эпосе этический идеал муж­чины — воина воплотился в образе нарта Батрадза, моральный кодекс которого выявляет представления народа о совер­шенной личности: мужество, воздержан­ность и благородство. В эпических песнях о Царциата духовно-нравственный идеал так же представлен в виде лестницы в небо. «Дæлæсинтæ, уæлæсинтæ, удоны уæле къæлæтджынтæ. Ирæттæ къæлæтджынтæй уæлдæр уыдысты».

Звание «Ирон» венчает собой ступен­чатую пирамиду под названием «ирон фæндæг» и «ирон æгъдау», которая со­ставляет наряду с визуальным искусством золотую страницу в истории всемирной культуры. Духовная культура такого уровня не исчезает бесследно. Она дает всходы в гениальных потомках Коста Хетагуров, Махарбек Туганов, Сослан Темырханты, Азанбек Джанаев, Васо Абаев, Сека Гадиев, Исса Плиев, Юрий Кучиев, и сохранила космическое мышление пред­ков, которые называли созвездие Ориона небесным Оленем.

№3 (3), ноябрь 2014 г.

Join the discussion

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *